– Возможно, она ведь такая худенькая и маленькая. Но я почти ничего не помню. Я спала, потом услышала удар, почувствовала дурноту и встала, чтобы налить воды… больше я ничего не помню.

– Ну, пока и этого достаточно. Мы все равно ничего не можем предпринять до тех пор, пока не вернутся те, кто отправился на поиски. Они подняли на ноги всех железнодорожников, и те идут назад по путям. Вашу маму обязательно отыщут. Постарайтесь-ка снова заснуть. Я разбужу вас, если будут новости.

Юнис Хендерсон закрыла глаза.

– Мисс, это, верно, та самая Юнис, которую старуха кляла всю дорогу, – прошептала Дот.

Фрина кивнула. Их путешествие портили не только неугомонные детишки, но и полуглухая старуха в первом купе, которая беспрерывно жаловалась – неумолчно как ручей и надоедливо как комар. Поэтому-то Фрина и не могла заснуть. И в конце концов пришла к заключению, что комар, пожалуй, меньшее зло, поскольку с ним можно справиться одним пшиком «Флита».

«Юнис, окно закрыто – ты ведь знаешь, что я не переношу спертого воздуха! Юнис, где мой чай? Юнис, да шевелись же ты! Юнис, когда же мы приедем в Балларат? Юнис, ты меня слышишь? Юнис, где моя книга? Нет, не эта, глупая девчонка, а та, что я читала вчера. Как это, ты ее не взяла? За что мне такое наказание – бестолковая, неблагодарная, равнодушная дочь! По крайней мере ты никогда не выйдешь замуж, Юнис, так и будешь при мне, пока я не умру. Не надейся заполучить мои деньги! И нечего на меня так смотреть исподлобья! Никто не любит бедную покинутую женщину! Юнис! Куда ты пошла?»

Фрина подумала, что если это Юнис в конце концов спихнула мать с поезда, то ее можно понять. Но вряд ли это было так. Непохоже, чтобы Юнис была способна отравить весь вагон или так изуродовать себя саму.

Если бы не ожоги и не слой крема, Юнис была бы вполне хорошенькой. У нее были четкие твердые черты лица, немного мужские, но правильные.