Полицейский высоко поднял лампу, осветив все золотым светом.

– Это она, мисс Фишер? – спросил Уоллас и стянул одеяло с нетронутого лица погибшей.

– Да, – подтвердила Фрина. – Бедная женщина! Как она погибла? – Произнося эти слова, она дотронулась до черепа и нащупала ужасную вмятину в том месте, где была пробита кость. Кожа была липкой на ощупь и холодной, какой может быть лишь кожа покойника. Глаза были закрыты, и кто-то подвязал челюсть. Лицо госпожи Хендерсон выражало лишь умиротворение и удивление. Вид покойной вряд ли мог испугать мисс Хендерсон. Фрина сказала об этом полицейскому.

– Это если смотреть только на лицо, – мрачно произнес сержант. – А вы поглядите на остальное.

Фрина потянула одеяло и отшатнулась в ужасе. На старуху напали с такой яростью, что у нее не осталось ни одной целой кости. Все тело было забрызгано красной глиной. Руки и ноги переломаны, даже пальцы вывернуты, хотя все были на месте. Фрина поспешила снова накрыть изуродованное тело и покачала головой.

– Как это могло случиться? Ее что, переехал поезд?

– Нет, мисс. У доктора есть мнение на этот счет, но оно не из приятных.

– Расскажите мне, пока мы будем возвращаться в гостиницу, – попросила Фрина, принимая руку сержанта. Полицейский аккуратно закрыл дверь конюшни.

Он подождал, пока Фрина устроилась у стола с новой чашкой кофе.

– Доктор считает, что ее топтали…

– Топтали?

– Да, мисс, ногами.

– Ну, сержант, надеюсь, что ваш доктор ошибается. Какая дикая мысль! Кто мог ненавидеть ее до такой степени?

– Вы подловили меня, мисс. Я не знаю. А теперь расскажите подробно, что случилось в ту ночь, с того самого момента, как вы сели в поезд.

Фрина собралась с мыслями и начала свой рассказ.

– Я и моя компаньонка Дот сели в поезд в шесть часов на станции Флиндерс-стрит; у нас были букетик нарциссов, корзинка для пикника, кофр, чемодан, шляпная картонка, три романа для чтения в дороге.