– Конечно, – согласилась Фрина, она все еще волновалась за маленького Джонни. – Я побуду здесь. Если она проснется, могу я дать ей чаю?

– Если она проснется, мисс Фишер, можете дать ей все что угодно, – ответил доктор и понес свой черный саквояж в детскую комнату.

Час спустя, в три утра, женщина проснулась. Фрина заметила, как она пошевелилась и что-то пробормотала, и приподняла ее, чтобы смочить ей губы водой.

– Что случилось? Где мама? – спросила больная надтреснутым голосом, который лишь из-за общей слабости не срывался на крик.

– Успокойтесь, вы в безопасности, а вашу маму уже ищут.

– Кто вы? – неуверенно спросила девушка. Она оглядела дорогой, отороченный лисьим мехом халат Фрины, ее рыжевато-коричневые юфтевые ботинки, гордое бледное утонченное лицо, обрамленное аккуратно подстриженными черными волосами, и проницательные зеленые глаза. А рядом с этим образцом изысканности маячила невзрачная девушка в платье из синели, похожем на покрывало.

– Я Фрина Фишер, а это Дот Уильямс, моя компаньонка. А кто вы?

– Юнис Хендерсон, – проговорила женщина. – Очень приятно познакомиться. А где мама? Что случилось? И что со мной? Я не могла потерять сознание. Я никогда не падала в обморок.

– Нет, вы не теряли сознание. А находимся мы в гостинице «Баллан». Дело в том, что кто-то всех нас усыпил хлороформом – весь вагон первого класса. Конечно, мне следовало поехать в Балларат на автомобиле, но я так люблю поезда.

Впрочем, кажется, от моей любви скоро не останется и следа. К счастью, я была в последнем купе, к тому же у меня очень чуткий сон. Я разбила окно в своем купе, а потом открыла все остальные и вытащила всех пассажиров из вагона. Вас я нашла на полу в вашем купе, рядом валялись осколки чашки, но больше там никого не было, могу вас заверить. Окно было раскрыто – не могла ваша мама из него выпасть?