— Справедливое обвинение, миссис Симс, — сказал Маршалл. — Но вы когда-нибудь видели массовую панику в большом городе? Мне довелось это наблюдать в Париже во время Второй мировой войны, когда немцы вплотную подошли к городу. Тысячи людей стремились убежать оттуда — куда угодно и как угодно. Они дрались друг с другом за место в любом транспорте. Все буквально сошли с ума от страха.

— О Господи! Мистер Маршалл, неужели именно сейчас мы должны обсуждать логику бунта? Мой муж мертв!

— Пожалуйста, будьте снисходительны, миссис Симс, — ответил Маршалл. — Я несу за вас ответственность, но еще и отвечаю перед законом за жизни восьми миллионов человек, поэтому я должен, не обращая внимания на вашу боль, задавать вам какие-то вопросы, говорить полуправду и, наконец, просить вас об одолжении — у меня просто нет выбора.

— А если я откажусь?

— Тогда, в силу необходимости, вы будете вынуждены сотрудничать с нами даже помимо вашей воли, — сказал Маршалл.

— Это — самое отвратительное, что я когда-либо слышал, — вмешался Питер. Гнев начал закипать в нем. — Я тоже должен буду сотрудничать с вами помимо моей воли, Джером?

— Думаю, нет, — ответил Маршалл. Он подошел к темному окну и посмотрел на кирпичную стену.

— Вы не обязаны отвечать на вопросы, не посоветовавшись с адвокатом, миссис Симс, — сказал лейтенант Пайк, впервые вступивший в разговор. Его глубокий голос прозвучал как отдаленные раскаты грома.

— Я знаю об этом, — сказала Мэриан Симс, — и буду отвечать только на те вопросы, на которые сочту нужным.

«Удивительная женщина, — подумал Питер. — Несмотря на такую трагедию, у нее хватает храбрости стоять на своем и бороться с тем, что она считает для себя враждебным».

— Ваш муж когда-нибудь говорил вам о плане негритянского восстания на это лето?

— Таких планов была дюжина, тысяча планов! — тут же ответила Мэриан. — Решать нам. Мы все — вожди, а не рядовые индейцы.

— Я имею в виду нечто более конкретное, чем просто беспорядки. Это такие же серьезные вещи, как и смерть вашего мужа.