Заправив постели и приготовив бутерброды на ленч, я поспешила в ресторан на Верхней Мэйн-стрит, чтобы заказать обед на сегодня и завтрак на утро, после чего зашла в книжную лавку Гарбора, чтобы купить ежедневную «Нью-Йорк таймс», а также ее воскресный выпуск. Настроение мое было из рук вон. Смена места всегда действует на меня угнетающе: даже если приезжаешь в знакомое место, появляется чувство неуверенности. Ощущение такое, будто тебя вырвали, точно дерево, с корнем и пересадили на другую почву. Последние три года эти летние поездки на остров Марты стали казаться мне все более утомительными. Пока я не освоюсь окончательно и не обживусь на новом месте, неизбежно испытываю некий дискомфорт.

В магазине за кассовым аппаратом сидел Питер Деборд, который вернулся сюда и устроился менеджером — на период летних каникул. Боюсь, что я уставилась на него во все глаза, просто до неприличия: так неузнаваемо изменился он всего за один год: не далее как прошлым летом он был симпатичным мальчуганом, а теперь я увидела перед собой красивого молодого человека с целой копной вьющихся темных волос, крупными, резко очерченными чертами лица, выразительным взглядом синих глаз и фигурой тренированного пловца. Местные девушки, наверное, заглядываются на него, подумалось мне. Высокий, в рубашке для поло, в шортах, открывающих сильные, бронзовые от загара ноги, он был неотразим. Такой заставит тайно вздыхать о себе любую женщину.

— Я окончил мичиганский колледж, миссис Барлоу, — сказал он. — А в январе отправлюсь в Нельский университет сдавать экзамены на магистра искусств. Как ваши малыши?

— Все отлично, Питер! — Я поздравила его с окончанием колледжа и попросила называть меня просто по имени. Он усмехнулся, сказав, что это ему подходит, и сделал мне комплимент.

— Вы, как всегда, выглядите на шестнадцать лет. Этот цвет вам очень к лицу.

Я вспыхнула, словно провинциальная девчонка, которой и впрямь шестнадцать. Домой я летела будто на крыльях, от депрессии моей не осталось и следа.