Однако, ко всеобщему удивлению, будто наперекор тем, кто берется предсказать будущее, Грейс не умерла, а, наоборот, выздоровела, или по меньшей мере вступила в период длительной ремиссии. В тот год она, как всегда, переехала в конце ноября в свой домик в Сарасоте, штат Флорида, а на Пасху появилась на Острове, заметно поправившаяся, поздоровевшая. Шли годы. Грейс продолжала жить. Стоимость ее усадьбы значительно выросла за время невиданного здесь бума, сделавшего земельные участки недоступными для семей со средним достатком. Одновременно росла и плата за помещение, которое Элджер с семьей вынуждены были снимать на лето.

Заработков Элджера не хватало, их сбережения растаяли. К тому времени, когда происходили описываемые события, Элджер, что называется, дошел до ручки. Все они обносились, старенький «форд», купленный шесть лет тому назад, превратился в груду металлолома. Семья оказалась в панике и уныло ждала, куда повернет колесо фортуны, почти не надеясь уже на перемены к лучшему.

Соседи ломали себе голову, почему Элджер не продает принадлежащую ему собственность третьему лицу, не связанному обязательствами в отношении Грейс. Дом стоил теперь почти в десять раз дороже, и Элджер мог составить себе целое состояние.

— Не так все просто, — объяснила мне Хедер. — Когда мы его покупали, она сохранила за собой право обратного выкупа за двойную цену. Это условие действует в течение шестидесяти дней со дня объявления о продаже, о нем позаботился Артур Хестон: будучи ее опекуном, он перекрыл для нас все возможности, рассчитывая прибрать к рукам ее наследство. Мы согласились с такой оговоркой — кто же думал, что Грейс будет жить столько лет! А теперь каждый раз, когда мы получаем предложения о продаже, все равно от кого, она грозится воспользоваться своим преимущественным правом покупки.