— Может, просто воришка? Посчитал, что в конверте деньги? — задумчиво спросил Инспектор.

— Преуспевающий торговец. Из тех, кого называют "новыми русскими", сразу доложил секретарь, умеющий не только угадывать желания своего босса, но и обладающий уникальной способностью включаться в его мыслительный процесс.

— Так ловко вынуть конверт из кармана не каждый может.

— Имеется справка: в прошлом — ловкий карманник.

— Значит, содержание тех бумаг его не заинтересовало?

— Неизвестно. Он знал по-немецки и по-английски. Не слишком ли для мелкого воришки?

Инспектор промолчал.

— Вас что-то беспокоит? — спросил секретарь.

— Беспокоит то, что он молодой. Не умещается в ту нишу, которую мы не контролируем.

— Отставников?

Инспектор вновь ничего не сказал. Спустя минуту он продолжил тем же задумчивым тоном:

— А если это игра? Посмотрел бумаги, запомнил, а затем подбросил конверт. Чтобы мы не заподозрили их интерес к этим документам.

— Наши разберутся.

— Не сомневаюсь.

— В любом случае с ним, я полагаю, поступили правильно. Едва ли он что-то успел передать. А оставлять живым — рискованно.

Золоченым карандашиком Инспектор собрался написать на радиограмме несколько одобрительных слов, но, подумав, бросил карандаш. Это ведь только дуракам нужны указания в виде благодарностей или чего-то подобного. А в его службах — отнюдь не дураки, сами знают, что надо делать. С таким трудом сотворенные новые условия в России не должны быть изменены. Никаких реставраций, никаких непредсказуемых национальных элит, никакой правды о прошлом, о настоящем. Россию удалось уложить на операционный стол, и она должна оставаться на нем как можно дольше. Пусть без конца плачет о своей смертельной болезни, пусть вечно уповает на нож хирурга, не спрашивая, кто ее лечит…