— Все, что вы говорите, вздор, — произнес Раффлс, нарушая молчание. — Мы ни в коем случае не допустим вашей сдачи властям.

— Вам это не удастся — меня не остановить! Какой в этом смысл? Меня видела служанка. Вопрос лишь в том, как скоро моя личность будет установлена. Да я не перенесу ожидания ареста. Только представьте себе: все время ждать, что вот сейчас к тебе подойдут и положат руку на твое плечо! Нет! Нет! Не-ет!!! Я пойду и сдамся, чтобы разом покончить со всем.

Речь Джека сильно изменилась: он говорил нерешительно, с трудом подбирая слова. Его положение, видимо, представилось ему значительно отчетливее при одной только мысли о возможном спасении.

— Но послушайте меня, — увещевал его Раффлс, — мы сами оказались здесь, рискуя собственной шкурой. Мы, как воры, вломились сюда, чтобы расплатиться за обиду, подобную вашей. Да разве вы не видите? Мы вырезали стекло в двери, как самые обыкновенные грабители. И все остальное тоже свалят на нас.

— Вы хотите сказать, что я останусь вне подозрений?

— Да, хочу.

— Но я не желаю совершенно сухим выходить из воды! — истерично выкрикнул Раттер. — Я убил его. Я-то сам это знаю. Но я совершил убийство с целью самозащиты. Это не простое убийство. И я должен откровенно во всем признаться и понести наказание. Я сойду с ума, если этого не сделаю.

Руки у него дрожали, губы тряслись, слезы выступили на глазах. Раффлс грубо схватил его за плечо.

— Послушай, болван! Если нас троих сейчас здесь поймают, знаешь, каким будет наказание? Через шесть недель мы будем висеть все трое рядышком! Ты говоришь так, словно мы находимся в клубе. Ты что, не знаешь, что уже час ночи, что там внизу — труп, а в доме горит свет? Ради всего святого, возьми себя в руки и делай то, что я тебе скажу. В противном случае считай себя покойником.