Клермонт дошел уже до восьмого, последнего вагона, когда услышал сзади стук копыт, сопровождаемый каким-то странным шумом. Он повернулся и увидел, что сержант Белью, восседая на своей лошади, держал в руках веревку, другой конец которой удавкой затягивал шею Дикина. Связанный двенадцатидюймовыми путами, тот должен был передвигаться крохотными неустойчивыми шажками, а связанные сзади руки делали его и вовсе похожим на марионетку. Как только полковник увидел, что Белью передал Дикина О'Брейну, он толкнул дверь и вошел в тормозной вагон.

По сравнению с холодом снаружи, здесь было жарко. Верхняя часть чугунной печурки в углу раскалилась до малинового свечения. Между печкой и стеной вагона в ящике были сложены дрова. Над ящиком висел шкафчик, на открытых полках которого были расставлены жестянки с провизией. По другую сторону от печки находилось большое тормозное колесо. Чуть в стороне от него стояло массивное кресло, рядом с ним был устроен топчан, на котором лежали матрац, куча полинялых солдатских одеял и нечто похожее на медвежью шкуру.

В кресле сидел седоволосый человек, который через круглые очки в простой стальной оправе читал книгу. Чтобы защититься от сквозняков, которые явственно гуляли по вагону, от пояса до щиколоток он был укутан в толстое индейское одеяло. При появлении Клермонта тормозной снял очки и посмотрел на полковника бледно-голубыми водянистыми глазами.

— Ваше посещение большая честь для меня, полковник.

Клермонт поспешно захлопнул дверь и спросил:

— Ваша фамилия — Девлин, не так ли?

— Симус Девлин к вашим услугам, сэр.

Полковник еще раз огляделся.

— У вас довольно одинокая жизнь, Девлин.

— Разумеется, я тут один, но я никогда не ощущаю себя одиноким, — он закрыл книгу, которую читал, и бережно прижал ее к груди.