После ухода Ярового Дяде долго не спалось. Сожительница в этот день на работе дежурила. И должна была вернуться утром. Григорий сидел один на кухне. Курил, вспоминал. А вспомнить ему было что.

С Филином его свел случай. Собрались в тот день фартовые взять сберкассу. Да не какую-нибудь понезаметнее, а центральную. Вот такой кураж ударил в отчаянные головы. Так и вломились за минуты до закрытия. Впятером. А тут пацан стоит — кудлатый, худой, недокормыш. Увидел фартовых — не испугался, руки не поднял. Почему он там оказался, никого тогда не интересовало. Может, погреться с мороза зашел… Горящими глазами смотрел на пачки денег, которые рассовывали воры по карманам и за пазухи. Когда фартовые уходили, пацан бросился аа ними. Зачем? Никто не спросил. Так и остался он в «малине» уже потому, что видел воров в лицо. А еще — пришелся по душе тем, что мог доподлинно скопировать любой голос, плач и смех. Оказался способным в воровском деле, был смекалист и проворен.

Лишь через время узнали фартовые, что была у него в Охе мать. И Филин жил с нею вдвоем в маленьком деревянном домишке на Сезонке. Мать работала уборщицей в сберкассе. А когда хворала — сын подменял, как мог.

Любил Филин больше всего на свете деньги. Их вид и запах вводили его в дрожь. Эта жадность долго злила Дядю. А потому не раз предупреждал пацана:

— В нашем деле жадность равна краху. Жадность — это болезнь нищих и обжор. Ею страдают чахоточные старухи и могильщики на кладбище. Вырви из себя это паскудство. Иначе ии и одно дело не возьму. Сам попадешься и нам будет крышка.

Григорий видел и удивлялся, как жадно и много ест этот пацан, будто у него вместо желудка бездонная пропасть. Но в деле он мог заменить любого из начинающих воров: не шелохнувшись, мог простоять несколько часов подряд на шухере. Мог не спать подряд несколько ночей и один выпить за двоих, не опьянев. Характер Филина ковали фартовые в делах. А они случались всякими. И вскоре понял повзрослевший пацан, что свою долю из общака можно увеличить нахрапом, глоткой и кулаком.