- И это тоже правда, - со вздохом призналась Моника. - Я уже думала, чтобы тебе написать, но не знала, сможешь ли ты приехать. Тебе, наверное, говорили, что я тебя искала в день дерби?

- Да я и сам, без всякого письма, приехал бы, - ответил Зигмусь. - Там на дерби такая страшная суматоха была, но я вас заметил, видел, что вы мне знаки подавали, когда я на дорожку выезжал. А что, хорошо ведь подо мной скакал Тюрбо, а?

- Очень даже хорошо, и хватило его надолго. Но все равно у Гесперии не было никаких шансов, третье место - для нее успех.

- Болек на ней скакал, он всегда из лошади все соки выжмет...

- А зато я тебя рассмешу: когда ты мне покивал головой, какие-то идиоты помчались на тебя ставить. Я собственными ушами слышала, как они плели про Тюрбо несусветную чушь: что он, дескать, первая группа, что его до сих пор прятали, что специально готовили его на дерби и все такое прочее...

- Группа-то он первая, но вовсе его не прятали, - почти обиделся Зигмусь. - На нем скакали честно, за исключением единственного раза, когда на нем Сарновский сидел. Дерби для него слишком длинная дистанция.

- Да это все знают, кроме распоследних кретинов. Погоди, я тебе расскажу про Флоренцию...

- Чокнутая, - еще раз высказался конюх и удалился по своим делам. Юзек! - завопил он, отойдя на пару шагов. - Жердину неси и крюки!

Моника снова вздохнула, покачала головой и повернула к дому.

- Ты ведь, наверное, голодный? Пошли, я тебе расскажу про Флоренцию, а потом сам увидишь...

Через час со смешанным чувством беспокойства, изумления и веселья Зигмусь смотрел, что вытворяет эта прекрасная и безумная кобыла. Конюх был крепко прав: Флоренция боялась любой веточки. При виде травки, растущей полоской поперек дороги, она пыталась развернуться. Случайная веточка привела к тому, что она прижала уши, пискнула, встала на дыбы, попятилась на задних ногах, после чего обошла опасное препятствие стороной, испуганно кося глазом.