Через два часа мокрая от ужаса, полуживая от страха Флоренция, которую гладили, ласкали, отводили и снова приводили, поняла, что от этого кошмара ей не отвертеться. Она приняла мужественное решение. Она не стала просто и буднично перешагивать через этот страшный жгут, который мог на нее накинуться и даже укусить, а отчаянно, решительно прыгнула на полтора метра в высоту и четыре в длину. Враг остался недвижим, ничего плохого ей не сделал. Лошадь дрожала и тряслась всем телом, повернув голову и глядя назад на преодоленное препятствие, а внезапный блеск ее глаз говорил о том, что она начала кое-что соображать.

Старый Гонсовский не собирался издеваться над животным, ему хватило одного успешного испытания, но у кобылы был такой вид, словно этот кошмарный враг ее заинтересовал. Казалось, что она сама хочет повторить эксперимент.

- Чокнутая, - нежно сказал наблюдавший за всем этим конюх.

Зигмусь настолько сроднился с кобылой, что вопрос собственности не имел для него никакого значения. Она была наполовину его, наполовину Моники, но на самом деле это он принадлежал ей душой и телом и никакая человеческая или сверхчеловеческая сила не могла этого союза разорвать. Эта принцесса отдохнет от своего прыжка, а прыжок был такой прекрасный, только вот приземлилась она жестковато... А потом они пойдут на лужок пробовать шаг...

Пошли они не шагом, а галопом, а ручеек она перепрыгнула так, словно перед ней была мощная крепостная стена. В первый раз, да еще с всадником на спине, Флоренция оказалась на другой стороне лужка, и, возможно, к лучшему, что никто не видел дикого блеска в ее глазах, когда она мчалась на врага и с триумфом его одолевала. Она вдруг открыла, что ей очень нравится прыгать.

***

Первая скачка настолько запоздала, что это перешло всякие границы приличий. Опоздание составило час с четвертью.