Я считал отношение Чернецкого ко мне настолько добрым, что как-то осмелился позвонить кнему домой с просьбой. Результат был для меня неожиданным, но вместе с тем нормальным вусловиях военной дисциплины. Генерал-майор прислал в оркестр приказ: "За нарушение устава иобращение не по команде старшему сержанту Т.Докшицеру объявить трое суток ареста нагауптвахте".
Начальником моего оркестра был в то время Анатолий Игнатьевич Чижов, мой первыйвоспитатель. Он прочитал, как было положено, перед строем приказ генерала, а мне лично чутьпозже сказал: "Отправляйся домой, и чтобы три дня тебя никто не видел". Это было единственноевзыскание, которое я получил за почти 15-летнюю службу в армии.
Однако я забежал вперед, нарушил последовательность повествования, поэтому вернусь вкавалерию, свою Альма-Матер, где с особым вниманием ко мне относился начальник штаба полкаАртемьев. Он отличался стройностью фигуры, опрятностью одежды, всегда держал в рукахкороткую плеть из кожи. У него не было детей, и когда он меня замечал, то иногда подзывал к себе.
Я был приучен подходить к начальству по всем правилам службы: "Воспитанник Докшицер поВашему приказанию явился", - и руку под козырек. Однажды он подарил мне книгу "ПутешествиеРобинзона Крузо" в старинном издании с изумительными цветными иллюстрациями. Толькокартинки я и успел рассмотреть, книгу у меня вскоре кто-то стянул. В другой раз начальник штабаотдал приказание: "Пойдите к моей супруге, (командирские квартиры были рядом с лагерем) искажите ей ..." После слова "супруга" я уже ничего не понимал. А он сказал: "Повторитеприказание". Я долго молчал, не зная, что сказать... Потом спросил его: "А что такое супруга?" Он