- И из далеких мест, - прибавил человек с двумя лицами с какой-то почти мечтательной интонацией в голосе. - Это верно.

В следующее мгновение стальной веер пронесся в воздухе, как гигантская летучая мышь. Его зазубренный торец с такой силой всадился в шею о. Гуарды, что удар отбросил его тело прямо на окно за его спиной.

Зазвенели стекла, кровь брызнула во все стороны, и человек с двумя лицами отступил. Затем он подошел, чтобы забрать свой стальной веер. За окном он увидел голову священника, лежащую под стеной колючего кустарника.

Он наклонился над телом о. Гуарды, чтобы отодрать прилипшую к пальцам гуттаперчу, но священник так крепко держал ее, что пришлось сломать два пальца на его руке. Но и тогда ему удалось отодрать ее с большим трудом.

Потом он распрямился и, выбив концом сложенного веера торчащие осколки стекла, человек с двумя лицами ловко пролез в окно.

У стены колючего кустарника он опустился на корточки и, подняв отсеченную голову о. Гуарды, запечатлел на посиневших губах прощальный поцелуй. Через мгновение он уже исчез, и вьюрок, спугнутый было шумом разбитого окна, теперь осмелел и вернулся. Его крылья мягко коснулись щеки о. Гуарды, когда он садился.

ЧАСТЬ I

ЗОЛОТЫЕ ГОРОДА В БЕСПЛОДНОЙ ПУСТЫНЕ

ВРЕМЯ НАСТОЯЩЕЕ, ВЕСНА

НЬЮ-ЙОРК - ПАРИЖ - НИЦЦА НЬЮ-ХАНААН - ВЕНА

Кристофер Хэй всегда мечтал стать писателем. Но не об этом он думал в тот свинцовый, промозглый апрельский день. Он был главным действующим лицом в душном, набитом людьми зале в здании Уголовного Суда на Центральной Улице, затерянном посреди нагромождения других старых домов в центре Манхеттена.

Стоя рядом с приземистым, здоровенным, как медведь, человеком с испитым лицом, который был его клиентом, и ожидая вердикта суда присяжных, Крис Хэй изо всех сил старался выбросить из головы неприятную мысль, как ненавистна ему его профессия адвоката. С этой мыслью ему было особенно трудно примириться, принимая во внимание жуткое количество денег и тяжкого труда, потраченных на его обучение в Принстоне и на Юридическом факультете Гарварда.