Упорный труд никогда не пугал Криса Хэя, умение работать было его богатством, которого у него хоть отбавляй. Как и богатства в более привычном смысле этого слова - у его семейства. Его отец был владельцем промышленного конгломерата, дочерние фирмы которого были буквально в любой точке земного шара. Вот и сейчас отец со своей третьей женой находился в Бейджинге, проталкивая выгодный контракт для одной из своих Дальневосточных компаний.

Крис не напрасно потел над учебниками в университете. Его способности были замечены одной из престижных юридических фирм на Парк-Авеню, все еще растущей и поэтому жадной на молодые таланты.

Макс Стейнер, старший партнер фирмы, который высмотрел Криса среди выпускников, был низеньким, представительным человечком лет шестидесяти с гаком. Его седые волосы сильно поредели на том месте черепа, где у монахов положено быть тонзуре. Большой нос скорее украшал его, нежели портил, а широко посаженные, усталые глаза не упускали ничего вокруг. Усталыми они у него были потому, как он однажды объяснил Крису, что он был евреем, а к евреям мир относится с предубеждением.

- Видите ли, м-р Хэй, - сказал он Крису в первый день его работы, несмотря на блестящие способности, которыми вы, по моему глубокому убеждению, обладаете, вам предстоит это доказать фирме. И поэтому первые дела, которые мы вам поручим вести, могут показаться на первый взгляд довольно примитивными.

- Вы хотите сказать, что дела, препоручаемые новичкам, обычно скучные, уточнил Крис. - А часто просто незначительные.

Стейнер улыбнулся. - Мой дедушка говаривал: "Не важно, на кого ты плюнул, - на нищего или на миллионера. Важно не попасться". - Манера говорить, сама речь, медленная, часто многословная с заметным еврейским акцентом были подкупающе обезоруживающими.

Криса не испугал намек. - А что, если я скажу, что не имею дурной привычки плеваться, - заявил он.