— Ведь не правда ли, господин майор, объект совершенно нельзя захватить. Можно принести в жертву хоть миллион человек и не продвинуться ни на шаг. Нет у них возможностей увидеть свою свастику над «Старым Фрицем».

— Я тоже считаю, что наш «Старый Фриц» снаружи неприступен. Я даже уверен в этом. Но видите ли, если бы я был немцем, я от него тем не менее не отказался бы. Я придумал бы какой-нибудь способ, чтобы овладеть им.

Сбитый с толку Дюбуа подумал, что это шутка. Он нашел ее глупой, но, улыбнувшись из вежливости, возразил:

Вам бы это не удалось. Вы представляете себе, сколько времени понадобится на то, чтобы прорыть подземные галереи? И в конце концов они упрутся в бетон, поскольку основание каждого каземата и внутренние своды коридоров составляют часть единого целого. Они такие же толстые, как наружные части. Это обернется, вот увидите, тысячелетней войной, какой еще не знала история.

— Я думал не об этом, Дюбуа. Мой способ предполагает взятие «Старого Фрица» за четверть часа. И если оно не удастся в этот промежуток времени, то все будет кончено раз и навсегда. Попытку нельзя будет повторить. Но если бы мне это удалось, это была бы брешь в линии, а через брешь…

На этот раз Дюбуа нахмурился, твердо решив, что командир смеется над ним. Он огрызнулся:

— Вы дразните меня, несмотря на все мое к вам уважение. А ведь я способен дать отпор, я могу жалить, как оса.

— Вовсе нет, вовсе нет, Дюбуа. Именно потому, что все это слишком серьезно, я убедительно прошу вас сохранить в строжайшей тайне предмет нашего разговора. Я еще побеседую об этом с вами в другой раз, как только это станет возможно, то есть очень скоро.

Эспинак широко улыбнулся своему собеседнику.

— Впрочем, будьте покойны, все необходимое для того, чтобы уберечь нашего «Старого Фрица» от подобного сюрприза, делается, по крайней мере я в это верю. Если нет — это было бы безумием. Но я теряю драгоценное время. У меня здесь еще на час работы. Я предупрежу Брюшо, что мы задержимся с приходом к нему.