Легкое напряжение грудных мышц придает выпуклость плоскому снимку. Прогиб спины подчеркивает гимнастичность стойки. Прямая шея чуть подала голову назад, и хотя резкий свет блица делает лицо плоским, стирая характерные детали, все же нам видны его главные черты: строгая линия рта, мощная нижняя челюсть и высокие скулы. И глаза — отсутствующие, то ли устремленные в мечту, то ли погруженные в воспоминания, то ли парящие в сферах триумфа. А может быть, глаза его обращены в собственную душу. Расширенные ошеломляющей мыслью: быть первым — значит быть одиноким.

Похоже, именно эта сдерживаемая и контролируемая сила, которую излучает снимок, побудила ответственного секретаря или спортивного редактора уделить ему больше площади на газетной полосе, чем он заслуживал, если исходить из его информативной ценности и значения победы, которой добился спортсмен. Фотограф (если не редакция) обрезал снимок ниже паха, но даже это надругательство над классическим творением не может умалить воплощенный в нем героический пафос. Присмотрясь внимательнее, читатель видит, что мотив схвачен в неуловимом движении, при смене упора то ли на правую, то ли на левую ногу, то ли к камере, то ли от нее, вперед к свету или назад в сплошную темноту, в которую ретушер превратил интерьер и скамьи с публикой в зале. Может быть, Алфик Хеллот позировал, а может быть, фотограф засек его в момент приземления после высокого акробатического полета. Как бы то ни было, снимок говорит о незаурядной силе — профессиональной силе фотографа, выстроившего композицию из мотива, света и теней, или же силе самого объекта в его борьбе за то, чтобы подчинить себе собственный образ.

Надежда. Обещание. Сила Алфика Хеллота.

Вечером следующей субботы, когда обмывали победу, Алфик исполнил насквозь произвольный и вдохновленный пивом прыжок с крыльца питейного заведения как с трамплина. Прыжок этот включал могучий взлет, двойной нельсон, арабский флик-фляк, сальто Ямасито и свободное падение со всеми на свете степенями трудности, пируэтами и финтами.