— Ты надолго? — войдя в комнату, спросила высокая, модно одетая женщина средних лет.

— Тебе-то что? — опустив на грудь книгу, недовольно спросил лежавший на диване плечистый мужчина.

— Я спрашиваю! — повысила она голос. — Надолго приехал?

— Завтра исчезну, — поднимаясь, бросил он. Выщелкнул из пачки сигарету, взял зажигалку. — Я бы еще вчера уехал, — добавил он. — Увидел бы Аленку и укатил. Ты сама...

— Дочь ты не увидишь, — сухо проговорила женщина, — ей этого не нужно.

Дочь стыдится такого папу. — Она насмешливо взглянула на мужчину. — Ты приперся одетый, как...

— Я в рейсе был! — раздраженно перебил он. — Тебе же деньги зарабатывал! А ты...

— Не мне, — спокойно поправила его женщина, — а дочери. Но видеть ее тебе совсем необязательно. Деньги ты должен ей привозить. Я не стала подавать на алименты. Поверила, что будешь сам присылать. Правда, те суммы, которые ты привозишь, деньгами можно назвать только условно. А так...

— Давай прекратим, — попросил он.

— Кури на балконе, — помахав перед лицом ладонью, — сказала она.

Подойдя к балконной двери, открыла ее.

Вздохнув, он прошлепал босыми ногами по полу и вышел на балкон.

— Тебя Гобин спрашивал, — вспомнила она.

— Ты сказала, что я здесь? — заволновался он.

— Я даже не сказала, что видела тебя.

— И на том спасибо.

— Что-то случилось? — испытующе взглянула на него женщина.

— Ничего особенного, — стараясь говорить безразлично, бросил он.

— Впрочем, я узнаю у Якова, — ответила женщина и вышла.

— Змея подколодная, — глядя ей вслед, с ненавистью прошептал он, — всю жизнь на обочину спустила. Ты-то мне, Элька, на хрен не упала. Аленку жалко.

Ведь сделает ее такой же стервозой. Но что делать-то? — безнадежно спросил он себя. — И Гобин этот... Сколько запросит?

— Значит, не видел ты их, Алик, — сказал толстый мужчина, обращаясь к тому человеку, который спрашивал у Валентины об Олеге. Вытерев потный лоб носовым платком, толстяк чертыхнулся. — Даже воздух горячий, — обреченно пробормотал он и посмотрел на тихо жужжащий в углу вентилятор.