Теодор Бланшар, единственный сын Николаса, вовсе не был так в этом уверен. Год назад после долгих увиливаний Николас передал управление мастерской сыну. Но когда Теодор просмотрел счета и книгу заказов, он обнаружил, что их с виду процветающее дело далеко не такое доходное, как пытался изобразить отец. Продавалось совсем немного мелких серебряных предметов, в течение многих месяцев не поступало никаких специальных заказов, за одним-единственным исключением — заказом на гигантскую чашу для охлаждения вина. Теодор ломал голову, почему так сократился доход и что следует предпринять, чтобы изменить ситуацию. Он начал экономить: ограничил развлекательные мероприятия, проводимые его женой Лидией, хозяйкой дома, сократил расходы на хозяйство и велел экономке быть бережливой.

Но стоило Николасу услышать об этих мерах, как он отказался подчиняться. Он сомневался в пессимистической оценке счетов сыном. Если Бланшары стали менее зажиточными, чем раньше, то лишь из-за недостатка опыта у Теодора и его неумения руководить делом. Возможно, Теодор предпочтет, чтобы отец снова взял бразды правления в свои руки? А тем временем — не важно, сколько за столом собиралось народу, три человека или тридцать, — он желал, чтобы были выставлены все тарелки и супницы, напоминающие ему о том, что он создал.

В тот вечер в конце января за обеденным столом темного красного дерева не было гостей, собралась только семья. Теодор Бланшар сел на свое место между Николасом и Лидией, а лакей Джон снял с супницы выпуклую крышку, взяв ее за изящное украшение сверху, и разлил миндальный суп. Теодор всегда отличался завидным аппетитом, и сегодняшний день не был исключением. Он съел ложку, наслаждаясь сливочной сладостью и отмечая, что миссис Мидоус исхитрилась не дать супу свернуться и идеально приправила его мускатным орехом, лавровым листом и специями. Затем он повернулся к отцу: