- Почему ты сказал - не спрашивай так моего брата никогда? Давай дружить, - сказал ты. И так припугнул... Если ты хочешь дружить со мной, почему я не могу спросить у тебя, кого мы встречаем? И почему ты не скажешь мне насчет вышки? Что за дешевые угрозы? У вас всегда так?

- Ну, во-первых, о дружбе. Дружить с тобой буду я, а не ты. - Он засмеялся. - Слишком ты размахнулся!

- Ты думаешь? - Я в душе окрысился, хотя сдерживал себя.

Железновский это заметил и снисходительно пожурил:

- Ну не сердись. Дружить - так дружить... Не вешают же нас сию минуту за срыв задания... Будем дружить! И я тебе скажу, кого мы будем встречать. Впрочем... Я за язык уже страдал. Ты думаешь попасть из Киева сюда, в эту дыру, так уж приятно? И всего-то за пьяненький язычок! Но я бы тебе все равно сказал. Ты - не дешевка. Значит, потерпи!

- Потерплю, - мирно улыбнулся я.

- Ну не надо так! Говорю тебе, что ты не дешевка. Значит, знаю. Дешевка не мог защитить своего солдата от тюряги. А ты защитил! И наши парни за это на тебя зуб имеют!

- Не удалось шпионом сделать?

Я бахнул напрямую. Мне уже говорили, что я наступил кому-то на больную мозоль, когда в комсомольское бюро принесли "дело Семенова". Был у нас такой писарь. В прошлом году при демобилизации в его чемодане, во время осмотра, нашли какие-то записки о командире дивизии, начальнике штаба, начальнике оперативного отдела. Я знал Семенова хорошо. Тихий, радостный, он иногда, после своей нелегкой писарской работы в штабе, приходил по вечерам в редакцию, восхищался тем, что видел, - как идет набор только что написанных и выправленных материалов, как, оттиснутые на белой бумаге, они становятся ровными рядочками разных повествований и сообщений...