Она улыбалась, держа в руке листок бумаги.

-- Можно прочитать?

-- Пожалуйста.

Он выхватил письмо у нее из рук, разложил его на столе, разгладил и принялся внимательно рассматривать. Я поднялся с кресла и стал смотреть через его плечо. Конверт был простой, конторский; на конверте стоял почтовый штемпель Гревзенда; на штемпеле -- сегодняшнее или, вернее, вчерашнее число, так как полночь уже миновала.

-- Грубый почерк, -- пробормотал Холмс. -- Уверен, что это почерк не вашего мужа, сударыня.

-- Да, на конверте чужой почерк, но внутри -- почерк моего мужа.

-- Человеку, который надписывал конверт, пришлось наводить справки о вашем адресе.

-- Откуда вы это знаете?

-- Имя на конверте, как видите, выделяется своей чернотой, потому что чернила, которыми оно написано, высохли сами собою. Адрес же бледноват, потому что к нему прикладывали пресс-папье. Если бы надпись на конверте была сделана сразу и если бы ее всю высушили пресс-папье, все слова были бы одинаково серы. Этот человек написал на конверте сперва только ваше имя и лишь спустя некоторое время приписал к нему адрес, из чего можно заключить, что адрес не был ему вначале известен. Конечно, это пустяк, но в моей профессии нет ничего важнее пустяков. Дайте мне взглянуть на письмо... Ага! Туда было что-то вложено.

-- Да, там было кольцо. Его кольцо с печатью.

-- А вы уверены, что это почерк вашего мужа?

-- Один из его почерков.

-- Один из его почерков?

-- Его почерк, когда он пишет второпях. Обычно он пишет совсем иначе, но и этот его почерк мне хорошо знаком.

-- "Дорогая, не волнуйся. Все кончится хорошо. Произошла ошибка, на исправление которой требуется некоторое время. Жди терпеливо. Невилл"... Написано карандашом на листке, вырванном из блокнота. Гм! Отправлено сегодня из Гревзенда человеком, у которого большой палец чем-то выпачкан. Ха! Если не ошибаюсь, человек, заклеивавший конверт, жует табак... Вы убеждены, сударыня, что это почерк вашего мужа?