Только к двум часам утра Лам Фу-Чен и Мартелло пришли, наконец, к согласию. Китаец оказался несговорчивым. Повышение цены на восемь процентов, которого он потребовал, прошло.

Впрочем, Мартелло готов был идти до десяти процентов. Так что все прошло великолепно. Каждая из сторон казалась удовлетворенной.

Хав-Чан достал из буфета бутылку рисовой водки и две маленьких фарфоровых чашечки, поставив все это на стол, чтобы были под рукой.

Мартелло широко распахнул полы пиджака, чтобы китайцы не восприняли неверно его действия. Из внутреннего потайного кармана, застегнутого на молнию и два ряда пуговиц, он достал бумажник и извлек откуда солидную пачку купюр.

— Американские доллары, — сказал он, кладя пачку перед Лам Фу-Ченом.

— Я доверяю вам, пересчет ни к чему, — улыбнулся китаец, небрежно сбрасывая её в один из ящиков стола.

— Остальное будет перечислено в течение двадцати четырех часов на ваш счет, — уточнил Мартелло.

— В американских долларах, надеюсь?

— Естественно, — подтвердил мальтиец.

Лам Фу-Чен довольно фыркнул.

— Сорок кило морфия вам доставят, как обычно…

Он поднялся, Мартелло следом.

— Я приготовил для вас приятный сюрприз, — объявил хозяин. — Смею надеяться, что он вас не разочарует…

Видя удивление Мартелло, улыбаясь, уточнил:

— Хав-Чан проводит вас и останется в вашем распоряжении…

Они обменялись вежливыми фразами, сожалея, что предстоящие дела не позволят встретиться ещё раз, условились о встрече, если дела Мартелло вновь приведут его в Гонконг, и долго прощались.

Затем мальтиец вернулся за Хав-Чаном в коридор, по которому они пришли. Вместо того, чтобы подняться по лестнице, китаец повел его в противоположную сторону и откинул занавес, скрывавший дверь. Открыл, слегка склонившись вошел.

Заинтригованный Мартелло переступил порог и остолбенел.