– Тебе лучше? – спросил он.

Сложив пальцы в колечко, я показал: «о'кей». А потом еще моргнул: да.

– Тогда моргать можно и перестать, приятель. Можно попробовать и поговорить. Может, есть какие вопросы?

– Сколько я вам должен? – сказал я. Голос был похож на мой собственный, вполне узнаваемый, только немного хрипловатый.

Он покачал головой и усмехнулся. Потом поднял на меня глаза.

– Шутишь?

– Конечно.

– Иначе бы пришлось сказать, что, напротив, это я твой должник, – заметил он. И после паузы добавил: – Вообще-то все еще моту. Если хочешь, чтоб я и дальше обхаживал твою порванную шкуру.

– Да ладно, будет вам, – тихо пробормотал я. – Я жив. И это главное.

– Лично мне кажется, в том прежде всего твоя заслуга, не моя.

– Да хватит вам, док, в самом деле...

– Нет, не хватит. Сейчас у тебя наблюдается улучшение. А положение было серьезное... не какая-нибудь там сломанная нога, пара шишек и прочее в том же роде. И общее положение твое еще не стабилизировалось, – он поморщился и провел рукой по лицу. – Черт, ну и манеры у меня! Разве можно говорить такое у постели больного!

– Эй, послу...

– Любишь плохие новости?

Я кивнул.

– Ничего больше я для тебя сделать не могу. Если хочешь, чтоб организм функционировал нормально и дальше, надо соблюдать полный покой. Настолько полный, что это любого способно свести с ума. – Он умолк, отер рот ладонью и продолжил: – Я действительно имею в виду полный покой и отдых. Ничего не делать. Ничего не принимать близко к сердцу. Встал, поел, подремал днем, снова поел, рано лег спать. Ну, как ребенок дошкольного возраста. Только тогда внутри все встанет на свои места, только тогда ты действительно вылечишься и сможешь работать снова.

– И сколько это займет?

Помолчав секунду-другую, он ответил:

– Сам поймешь, когда придет срок.

– И я... все будет по-прежнему?..

– И это тоже поймешь, когда наступит время...