Лешка заплетающимся языком пояснил, что теперь, сдав кровь, можно точно определить, является он отцом ребенка или не является. Я вспомнила, что где-то уже слышала про такое, правда, у меня не было нужды подробно выяснять этот вопрос.
– Если хочешь, пошли сдавать, – пожала плечами я. – А тебе срочно это надо? Мне бы не хотелось дергать детей с дачи. Сейчас прекрасная погода, и неизвестно, сколько она еще простоит.
– Пытаешься найти отговорку? – прошипел бывший.
– Да я их хоть завтра с дачи привезу! – заорала я, не в силах больше сдерживаться. – Только что это вдруг тебе приспичило ни с того ни с сего? Двенадцать лет вообще не обращал на нас внимания, а теперь полез с обвинениями. Не надо, дорогой, судить о людях по себе.
Лешка хлопнул еще коньяка (сколько ж в него влезает?), заявил, что сына могу не брать, он не сомневается, что Витька его ребенок, а Катьку просил завтра доставить в город. Нам не придется сидеть ни в какой очереди, он обо всем договорится.
– Хорошо, – пожала плечами я. – Только что мне ей сказать?
– Говори что хочешь, – ответил Лешка и с трудом поднялся.
Он постоял, держась обеими руками за стол (голова закружилась?), потом распахнул одну створку окна, высунулся вниз и рявкнул на всю округу:
– Димон! Забери меня!
Окружающие дома от звука этого голоса вздрогнули, из окон стали высовываться люди, проверяя, не бомбежка ли началась. А бывший опять плюхнулся на табуретку, обеими руками схватил третью бутылку коньяка и вылил в рот последние капли, причем долго держал горлышко над своей раскрытой пастью, обильно украшенной металлокерамикой. Невольно вспомнился анекдот про «Барсик, ну еще чуть-чуть!».
Я тоже выглянула в окно и увидела, как из черного «жирного» «Мерседеса» вылез все тот же детина, который у нас появлялся уже дважды, и направился ко мне в подъезд.
В квартире детина очень ловко подхватил Лешку (чувствовался опыт ношения данного конкретного тела), со мной попрощался и потащил шефа вниз (с моего третьего этажа тащить было не очень далеко), загрузил в машину на заднее сиденье, как куль с мукой, чтобы не сказать хуже, сам сел за руль – и «Мерседес» отъехал.