Ленин в Кремле не верил еще, что Деникин сумеет дойти до Москвы. Красная армия мобилизовалась. Одурманенные пропагандой русские рабочие и крестьяне шли в бой под выкрашенными в цвет проливаемой крови знаменами. Ряды большевиков росли. Ленин радостно потирал кровавые руки. Скоро падет Украина, потом - Польша, дальше - поход на Францию... Недалек час, когда целая Европа, а следом за ней и весь мир будет лежать у ног большевиков.

...Стоял вечер. На густо-краснеющем горизонте тяжело громоздились и ползли к зениту грозовые тучи. По широкой дороге в город длинной вереницей тянулись красноармейские телеги и тачанки. Это ехали продотрядовцы. Они возвращались с большого карательного рейда. На возах громоздились кадушки, наполненные зерном, капустой и огурцами, макитры (большая глиняная квашня) с молоком, сметаной и маслом, самогон, картошка и хлеб.

Продотрядовцы явно спешили. Не желая остаться в одиночестве, задние возчики усердно нахлестывали и понукали криками своих коней:

- Давай поторапливайся, ковурый!

- Гей, Петро! Шо там, сдохла твоя кобылка, чи шо?

- Трофим, давай со шляху, чего стал, смотри, лес близко!

Грозовые сумерки уже ползли по земле, окутывая дорогу зловещим глухим полумраком.

Подъезжая к надвигающемуся чернотой лесу, продотрядовцы незаметно вытаскивали из-под соломы винтовки, иные нащупывали за пазухой револьверы, готовили шашки. Они явно чего-то опасались, со страхом поглядывая на темные овраги и в сторону угрюмого леса.

Только одна тачанка, запряженная парой коней и нагруженная до отказа разным добром, не торопясь катилась в хвосте

обоза. На ее задке, перевязанный веревками, уютно покачивался сундучок с золотыми и серебрянными царскими монетами.