- Не только... Мне с ним надежно, он любит меня, Никиту... С ним я защищена.

- Защищены? От кого?

- Скорее, от чего. От жизни, от роковых ее закономерностей. Отца своего я не помню и не знаю, мать - своего отца. Не живут мужчины в нашем роду. Те, кто женится - либо гибнут, либо деру дают, те, кто родится - не жильцы. Мама говорила, у меня братик был, до меня еще родился. Валечкой звали. Сердешный. Бегать быстро не мог, ничего не мог, радоваться не мог - задыхался. Пяти лет не исполнилось, угас, как свечка... Вот я и решила судьбу перехитрить, что ли...

Ада достала платочек, отвернулась.

- Простите меня, я не знал... - пролепетал Алексей.

Она легонько толкнула его ногу под столом. Он вопросительно посмотрел на нее - и почувствовал на колене ее руку. Склонившись к нему, она прошептала:

- Возьмите незаметно деньги и расплатитесь. А то мне неловко, люди смотрят.

Он опустил руку под стол, и ладони их соприкоснулись. Он вытащил у нее из-под пальцев несколько купюр и осторожно переложил в карман.

- Знаете, я хочу поскорее устроиться на работу. Не хочется чувствовать себя прихлебателем в вашей семье.

- Это и ваша семья. К тому же для Севы это не деньги. Он поворчит немного на меня за транжирство, но и только. Когда я выхожу в город с девочками, мы, бывает, тратим куда больше...

Он смотрел на ее лицо, свежее, круглое, заглядывал в большие светло-карие глаза - и чувствовал, как в нем поднимается нечто, к чему, казалось бы, нет возврата, что ушло из его жизни вместе с Наташей. Прямо тут, в зале, Алексею захотелось встать перед нею на колени, как перед иконой...

VI

Вернувшись домой, они застали Клаву за сбором чемоданов. Академик в черном костюме пил на кухне чай. Увидев жену с племянником, он поставил стакан, поднялся и поцеловал Аду в щеку.

- Ну вот, дорогие мои, вызывают в Москву на коллегию. Так что три дня поживете тут без меня. Институт оставляю на Шмальца с Аджимундяном, дом - на Клаву, а Алешу - на тебя с Анной Давыдовной. Смотрите, чтобы он у вас не заскучал тут. Кстати, как Эрмитаж?