– Понимаем, – сказал Волков.

– Извините, что оторвали вас, – произнес Ларин.

– Ничего, ничего… – успокоил оперативников Игнатьев.

Впрочем, по лицу жильца было видно, что ему jq не терпелось вернуться к покинутому застолью.

– Скажите, проживал ли в этой квартире пенсионер Александр Белодубровский? – спросил Волков.

– Да… – протянул Игнатьев. – Почему же проживал? Он и сейчас здесь проживает. Там его комната, рядом с кладовкой. – Игнатьев показал рукой в сторону коридора.

– Дело в том, – сказал Ларин, – что сегодня днем ваш сосед был найден мертвым в сквере на площади Островского.

Оперативникам важна была первая реакция жителя коммуналки. Возникла пауза. Игнатьев оценил услышанное, потерев ладонью лоб.

– Вот оно что… – наконец произнес он. – А я подумал…

– Вы подумали, что мы пришли к вам из-за вашего сына, – закончил его мысль Ларин.

– Правильно, – сказал жилец.

– А что могло, по-вашему, случиться сыном? – спросил Волков.

Игнатьев вздохнул:

– Четырнадцать лет, трудный возраст. Последний раз подрался с парнем из параллельного класса, так того в травмопункт с порванным ухом доставили. Пришлось зашивать. Нас с Тосей, с женой то есть, в школу вызвали. – Жилец перешел на шепот: – Я-то не пошел, сослался на болезнь. Пришлось Тосе все шишки на себя принимать. – В голосе Игнатьева появилась горечь. – Может, по рюмочке? – предложил он. – Заодно помянем старика, соседа моего.

– Нет, спасибо, – сказал Ларин. – Давайте поговорим о Белодубровском.

Игнатьев вздохнул:

– Да что говорить… Болезненный был старик, сердчишко у него пошаливало. Через это, наверное, и скончался?