Никаких следов!

Но в дальнем конце двор уходил в сторону, следовательно, машина вполне могла стоять за домом. Я сдал свой "бьюик" на метр назад, повернул руль и не стал глушить мотор, чтобы при необходимости иметь возможность сразу же исчезнуть. Затем стал соображать, что делать дальше.

Какой-то парень в клетчатой ковбойке и плаще с капюшоном прошел по улице, остановился перед рестораном и углубился в изучение рекламного щита.

Нэнси спросила:

- Итак, не хотите ли что-нибудь предпринять, мистер Шэнд?

Я загасил сигарету в пепельнице и недовольно буркнул:

- А что вы, Нэнси, предлагаете? Я же не могу ворваться в дом только потому, что туда мог зайти какой-то человек, которого я даже не знаю.

- Полагаю, вы проникали в дома и на менее серьезных основаниях. А медлите вы только потому, что надеетесь рассеять мои фантазии.

- Если откровенно, Нэнси, разве это не так?

- Нет!

- Предположим, я действительно туда войду, что я должен сказать?

- Ну... вы же можете что-то придумать? Какой-нибудь предлог, чтобы поговорить.

Я скептически покосился на Нэнси.

- Если он действительно там.

- Это мы сможем выяснить только если вы войдете в дом, мистер Шэнд. А если в с ним поговорите, то наверняка узнаете и причину.

- Причину чего?

- Причину любопытства относительно того, кто пришел в гости к мистеру Кэботу.

Она замолчала, потому что из дома вышел какой-то мужчина. Им оказался не водитель "де сото", а высокий крепкий парень с кривой ухмылкой и блеклой, почти серой кожей. На нем был испещренный пятнами коричневый костюм поверх когда-то белой рубашки без галстука. Глаза водянисто-голубые, воспаленные покрасневшие веки, бровей почти не было. Не спуская с нас глаз, он шел прямо на нас. Подойдя к машине, наклонился к окну, и я опустил стекло.