— Я считал, что в слишком частых посещениях не было особой необходимости.

— Как видите, вы ошиблись.

— За свою ошибку я готов держать ответ перед богом и поместным собором.

Кажется, Димитрий был уверен, что бог и поместный собор с него строго не спросят. Впрочем, на их месте я бы тоже проявил снисходительность: посещения ризницы вряд ли помотали бы ограблению. И в то же время пренебрежение своими обязанностями совсем было непохоже на Димитрия.

— Вы кого-нибудь подозреваете?

— Мой духовный сан не дает мне права на подозрения.

— Список похищенного уже составлен?

— Видимо, да. Этим занимался ювелир ризницы Кербель.

— Вы ему полностью доверяете?

— Кербель работает в ювелирной мастерской ризницы свыше двадцати лет. Кроме того… — Не окончив фразы, он замолчал и поднял кверху глаза.

По водосточной трубе, упираясь ногами в рустовку стены, спускался человек. Поржавевшая, покрытая наледью жесть скрипела, сыпались куски ржавчины…

— Это еще что за явление?

— Кажется, Волжанин, — неуверенно ответил Дубовицкий.

— Какой Волжанин?

— Матрос… Он у нас агентом второго разряда числится.

В сажени с небольшим от земли Волжанин повис на руках и спрыгнул. Мягко ступая ногами в шерстяных носках — сапоги, видимо, оставил в ризнице, — подошел к нам и, обнажив в улыбке золотые зубы, шутовски представился:

— Краса и гордость революционной Балтики Николай Севостьянович Волжанин.

Дубовицкий укоризненно покачал головой:

— Ну зачем же по трубе? Ведь есть лестница… Нехорошо.

— Эксперимент, товарищ Дубовицкий.

— Какой эксперимент?

— Проверочка. Проверял, могли ли те, что ризницу грабанули, этот риф взять.

— Ах, вон оно что?

— Передохну чуток — наверх полезу.

— Шею свернете, — сказал я. — Не советую судьбу искушать.