Андрей ничего не ответил, потому что Петруня попал на сей раз метко, да и подъехали уже, и он напрягал глаза, чтобы в расплывающемся сыром ландшафте среди блестевших под фарами автомобильных задов найти нишу для "Вольво".

Два скромных фонаря "Пингвина" делали угол улицы уютным; над входом дерево беспокойно шевелило голыми пальцами, сбрасывая капли. Полукруглая открытая терраса была, разумеется, пуста, только махал на ветру красными плавниками мокрый навес. Сам пингвин на тёмной вывеске под фонарями совсем растаял в тени, зато еще сразу три жестяные птицы во фраках, отражая неон, сияли над дверью, которая вела куда-то вроде трюма. Андрей и Петруня провалились по крутым ступеням в красно-коричневое узкое нутро этого трюма, оказавшись нос к носу с не слишком опрятным парнем, вид которого наверняка успокоил петрунины опасения насчет кошелька и который тут же стал бойко называть их "месье". Конечно, дураку понятно, что никаких месье в его заведении быть не может, и за версту он разбирает, что заявились русские садыки (особенная походка, что ли, чёрт возьми!), но все эти мааруфы знают: садыкам нравится, когда их называют "месье".

--Пиво есть?

Вот типично отечественный вопрос. Конечно, пиво есть, и что к пиву тоже, и никелевые ободки стульев прямо скучают по влажным от дождя спинам.

--Интересно, у нас пиво вот так запросто когда-нибудь будет или нет? -пробует Петруня шекспировски поставить вопрос и усаживается за клетчатое полотно скатерти.

--Ты лучше подумай, что со страной будет.

--Ничего невероятного с ней не будет. Только слова заменят. Вместо "политически грамотен" - "ненавязчиво интеллигентен". Или что-нибудь еще. "Исторический материализм - продажная девка коммунизма". Звучит?

Малый вежливо ждал и делал такую заинтересованную мину - того и гляди сам вступит в разговор.

--Парень-то ждет, -сказал Андрей.