— Кофе твой готов, — заискивающе проговорил муж.

— Спасибо. — Глоток из чашки; поворот головы к сыну. — Слава?

Сын сидел в маске; на его лице была игрушечная безделушка: картонные круглые очки с бульбой-носом.

— Откуда это у тебя? — спросила спокойно.

— Вчера нашел… под балконами… У нас такая же была, — ответил сын. — Я красивый?

— Сними, пожалуйста, — сказала щурясь.

— Ну, ма!

— Сними!

— Ну, пожалуйста! — Сорвал с лица, бросил на пол.

— Подними! — с угрозой в голосе проговорила.

— Маша, — вступился за сына отец.

— Я кому сказала: подними! Что, уже плохо понимаешь русский язык? — закричала Маша. — Разболтался, да?

У сына на глазах от обиды навернулись слезы. Поднял маску с пола, положил ее на стол, потом стремглав выбежал прочь.

— Маша, ты не совсем пра… — И поперхнулся куском пищи. — Ыыыыы! — Наклонился в судорожных попытках освободить горло.

Мария поначалу не поняла, что произошло. Она стояла над корчащимся мужем и смотрела на его жалкие конвульсии. Потом резко ударила кулаком по спине… Муж охнул и благополучно задышал, багровый и перепуганный.

— Господи! Так можно и… и умереть… дуба дать…

— Кому суждено утонуть…

— Маша. — Муж пил воду. — В конце концов, я не понимаю, что случилось? Ты сильно изменилась.

— Я устаю. У меня каждый день по четыре пары. Это не школа, а стационар дурдома…

— Я помогаю тебе, как могу… — Жалко улыбался.

— Прости, я и вправду очень устаю. — Взяла со стола маску. Уходила. — Устаю… смертельно…

Муж смотрел ей в спину, нерешительно спросил:

— Я тебе говорил… у нас сегодня вечер… Танцы… Шампанское рекой… Может быть, ты?…

— Нет, ликуйте без меня, господа. — Задержалась в дверях. — А если я пойду во-о-от так… на уроки… — Оглянулась. На ее лице была маска. Подмигнула мужу. — Здравствуйте, дети! Это я — Маша ваша! Меня еще узнаете?…