— Наверх, вторая дверь налево.

Сияющая белая ванная была втиснута между спальней и небольшим кабинетом. Я пробыл там какое-то время, надеясь, что скоро подойдет Лиз и избавит меня от Алановых подъездов насчет Тони. От нечего делать я заглянул в навесной шкафчик и обнаружил там маникюрные ножницы, ватные палочки и запаски для бритвы. Все это добро было рядком выложено на полотенце, как инструменты в анатомическом театре. Тут же были многочисленные мужские парфюмы и шампунь от трихологической клиники, в которой я сам побывал два года назад, когда обнаружил у себя первые признаки выпадения волос. Только Алану-то зачем? У него их, слава богу, девать некуда: рыжая шевелюра до плеч. Когда я домыл руки, мыло изрядно посерело, и я счел своим долгом сполоснуть его, а уж потом положил обратно в мыльницу. Внизу раздался стук в дверь, и я спустился вниз.

В прихожей Алан приветственно лобызал Лиз, облаченную в новое платье в цветочек: на груди в обтяжку, юбка — солнце-клеш. Лиз смеялась какой-то его шутке, но, увидев меня, оборвала смех и вяло чмокнула меня в губы.

— Ну, Алан! — простонала она, немного оглядевшись. — Ты же обещал ковер купить! Поярче какой-нибудь, чтобы оживить комнату. У тебя же комната холодная! — В подтверждение своих слов Лиз зябко передернула плечами. — Здесь обязательно нужно что-то яркое. Хотя бы цветы.

— Да я знаю. Но что делать: времени нет.

— Так найди кого-нибудь. Найми декоратора.

— А мне и так нравится, — сказал я. — Строго, порядок, без этих ваших рюшечек.

— Строго? Да тут все стерильно, как в больнице! Порядок, главное дело. Тоже мне, специалист по порядку!

— Нет, Лиз права, — вмешался Алан. — У меня тут попахивает восьмидесятыми. А в наше время нужно что-то более живое, подчеркивающее связь с природой…

— Ну да, — сказала Лиз. — Картину какую-нибудь хорошую над камином. Да, и убери ты этот ужас, — добавила она, махнув рукой в сторону репродукции оп-артовского творения Вазарели. Вздувшаяся сине-серая сетка пульсировала и выпирала из рамы.