Мне было все равно. По правде говоря, я и не хотел работать. Целый месяц я слонялся без дела в портовых кварталах и много пил. В то время было немало ребят, которые по своей работе имели отсрочку от призыва. Они испытывали некое чувство вины перед теми, кто воевал, и всегда готовы были поставить им выпивку в обмен на рассказы о сражениях, но это продолжалось недолго. Очень скоро я оказался на мели, когда денег перестало хватать даже на еду.

Я привык приходить каждый вечер в бар Расти Макгоуэна. Это был бар, имевший определенный престиж, с видом на гавань, где стояли на мертвом якоре корабли, оборудованные под игорные дома. Расти перестроил интерьер под корабельную каюту, с окнами в виде иллюминаторов и множеством медных компонентов — истинным проклятием для чернокожего официанта Сэма, который должен был постоянно драить их до блеска.

Расти был в армии сержантом и воевал с японцами. Он знал, с чем мне пришлось соприкоснуться, и принял во мне участие.

При своем кругом нраве и грубой наружности он был отличный малый и ради меня готов был на все. Узнав, что я без работы, он сказал мне, что не прочь купить пианино, было бы только кому играть, и ухмыльнулся во весь рот.

Он попал в самую точку. Единственное, что я умел делать более или менее сносно, — это играть на пианино. Я сказал, что он может отправляться за пианино, и он купил его.

Я играл в баре с восьми вечера до полуночи за тридцать долларов в неделю. Меня это вполне устраивало. Денег хватало на комнату, сигареты и еду, выпивка шла за счет Расти. Иногда он спрашивал меня, долго ли я собираюсь у него оставаться. Он говорил, что с моим образованием я мог бы выбрать гораздо лучшее занятие, чем стучать по клавишам каждый вечер. Я сказал, что не его дело, чем я занимаюсь, если это меня устраивает. Всякий раз, когда он заводил этот разговор, я отвечал ему то же самое.

Вот так обстояли дела, когда Рима вынырнула из грозы. Мне пошел двадцать четвертый год, и никому не было от меня ни жарко, ни холодно. Когда она вошла в бар, вместе с ней вошла моя беда. Тогда я этого еще не знал, но долго ждать не пришлось.