Эмили почувствовала себя старшей, когда появился мальчик. Ему было ещё страшней, чем ей. Когда мужчина втолкнул его в комнату, он наделал в штаны. Хотя по виду он уже должен ходить в школу. В углу находился умывальник, рядом – унитаз. Через приоткрытую дверь мужчина швырнул в комнату полотенце и кусок мыла, и Эмили тщательно вымыла мальчугана. Но его не во что было переодеть. Она положила испачканные трусы под раковину, в щель между стеной и трубой. Мальчику пришлось ходить без нижнего белья. Он не переставая плакал.

Плакал долго, но в конце концов уснул. В комнате была всего одна кровать, слишком маленькая для двоих и старая. Деревянные части потемнели, кто-то рисовал на них тушью, но что там изображено, уже невозможно было разобрать. Приподняв простыню, Эмили заметила, что матрас покрыт тонким слоем сбившихся, как войлок, длинных женских волос. Девочка опустила простыню на место. Мальчуган лежал под одеялом, положив голову ей на колени. У него были русые кудри. Умеет ли он вообще разговаривать? Он прогнусавил что-то непонятное, когда Эмили спросила, как его зовут. Ким или Тим, она не разобрала. Ещё он звал маму, так что, по крайней мере, не немой.

– Он спит?

Эмили вздрогнула. Дверь была приотворена. Лицо пряталось в тени, его невозможно было рассмотреть, но голос слышался отчётливо. Она осторожно кивнула.

– Он спит?

В голосе мужчины не было злости или раздражения. Он не выдавливал из себя слова, как это делал папа, если ему приходилось переспрашивать что-нибудь несколько раз.

– Да.

– Отлично. Ты не голодна?