— Видно, чем-то серьезным, — засмеялась она.

— Жизнью. Он спас меня в бою за Бункер-Хилл.

— Вы не выглядите таким уж старым.

— Это было в Корее. А вы как попали в логово Бауманов?

— По доброте сердечной.

— Должно быть, вы влюблены в кого-то, кого я не видел. Никто из тех, кто там был, не подходит на эту роль.

— С помощью лести вам это место не занять. — Она смотрела на залитые лунным светом холмы. — Сотни детей напоминают мне о моей собственной судьбе. Я говорю о детях, которые хотят научиться танцевать. Фонд Боба Уилсона может дать им такую возможность.

— Не уверен, что одобряю эти субсидии для тех, кто отобран по принципу талантливости.

— Могу представить, как вы к этому относитесь. Полотна, украшающие американские дома, написаны людьми, которые никогда не учились основам мастерства, художниками, не имеющими представления о технике живописи. Сейчас эпоха самоучек. Но балет… — Она снова отвернулась к холмам. — В танце не сфальшивишь, Джон Джерико. Тут уж вам без техники не обойтись. А кроме того, нужна серьезная физическая подготовка. Потому что, пока у вас не будет выучки, вы не сможете импровизировать. В вашей области Пикассо был новатором, он додумался до кубизма и еще бог знает до чего. Но сначала ему пришлось пройти школу.

— Превосходная речь!

— Если у вас не разработаны пальцы, вы не сможете играть на скрипке. Люди, которые стремятся изучить основы своего искусства, заслуживают поддержки. Я сама вхожу в пятерку первых балерин мира, — она улыбнулась, — только потому, что прошла школу и хорошо владею техникой своего ремесла. Вы стали знаменитым художником по той же причине. Дети, которые хотят пойти по моим или по вашим стопам, вправе ждать помощи. Вот потому я и приняла предложение Боба Уилсона, я поняла, что действительно могу кому-то помочь, и пусть даже заодно моей помощью воспользуются сотни бездарей.

— Я пришел к заключению, что вы очень славная девушка, — сказал Джерико.