– Ал?! Тот самый Ал из Эйсетти? У меня?

– Да, Туна-Мин, у тебя.

У ребенка не было души. Совсем.

Даже Паском не знал, что такое возможно. Понять атмереро трудно. Иногда она

выбирает такие пути, что даже Учитель не способен сразу распознать ее

намерения… Вот и теперь. Был это результат неуправляемого дробления

некогда единого «куарт» или же волеизъявление самой атмереро – пока неясно.

Понятно другое: кулаптр искал не там. Точнее, не совсем там. Природа снова

напомнила о былом проклятии тринадцатого ученика…

– Подробнее я смогу сказать тебе только через десять-семнадцать дней. За какое

там время у волчат открываются глаза?..

– Что? – не поняла последней его фразы родильница.

– Не обращайте внимания, это я не вам.

– Мне подождать с именем? – Туна-Мин приложила ребенка к груди, и тот, ведомый инстинктом, тут же замолчал и приник маленьким ротиком к темному

соску, хотя в груди ее еще ничего не было.

– Почему? – промывая и собирая в коробку свои инструменты, немного

удивился Паском. – Называйте Алом. Не волчонка же так называть, в самом

деле...

Она встревожилась:

– Какого волчонка? О чем вы говорите, господин Паском?

– Я говорю о волчонке, родившемся сейчас неподалеку отсюда. Минута в

минуту с вашим сыном – иначе и быть не могло. Вам придется взять его себе. И

вообще я расскажу, как вам с мужем поступить дальше. Но не ранее, чем в

интервале между десятым и семнадцатым днем.

– Кулаптр… понимаете, мы очень ждали этого мальчика… – заговорила

женщина. – Нам совсем не безразличен его удел… И если вы знаете, какова его

дальнейшая судьба, то скажите мне. Вы ведь явились, чтобы уберечь его, я

правильно вас поняла?

– Туна-Мин, я сказал всё, что нужно было сказать и что я имею право говорить.