выкарабкался вслед за ними, и тем пришлось взять его вместе с собой в

лечебницу, уговаривая персонал пропустить их в нарушение правил.

Понимая, что опоздал уже повсюду, Корэй решил остаться с сокурсником

младшего сына, чтобы узнать, чем все закончится.

Сетен сидел в кресле напротив и машинально поглаживал Ната. Парень по

привычке прятал свой зловещий взгляд под густой гривой светло-русых волос и, сжимая непропорционально большие челюсти, катал под скулами бугры

желваков. Да уж, подумалось Корэю, мало того, что приятель сына заполучил

все приметы северянина – на современном Оритане это ему жизнь отнюдь не

облегчит – так еще и уродился с такой внешностью, бедолага, что при первой

встрече люди с непривычки шарахаются от его жуткого взгляда исподлобья.

– Когда ты его хватился? – прикинув, сколько могло пройти времени с момента

падения и каковы шансы Ала выжить, спросил советник.

– Я? – будто очнувшись, тихо переспросил Сетен. – Я даже не знал, что он

удрал со свадьбы. Там такая кутерьма была… Ненавижу свадьбы, расскажи мне

кто заранее, что это такое, мы с Ормоной удрали бы к дикарям и жили там, где

никаких свадеб не нужно… А утром меня Нат разбудил… Если бы не он… –

молодой человек смолк и покачал головой, а волк только дернул ухом.

– Господин Тессетен? – появившись из-за поворота в конце коридора, спросила

женщина в целительской мантии с эмблемой кулаптория на груди – кристаллом, символизирующим чистоту родниковой воды. – А, советник Корэй! Пусть о

тебе думают только хорошее.

– Да будет твой «куарт» един, – отозвался тот.

– Тессетен – это вы? – она снова перевела взгляд на юношу, и тот кивнул. –

Вами интересуется господин, он представился вашим отцом и желает вас

увидеть, – она слегка поклонилась Корэю как старшему и ушла.

Волк снова попробовал подняться, но уже не смог, только поглядел вслед другу