Наш посетитель усмехнулся.

-- К счастью, только вы во всем Лондоне и способны их оценить. Вы знаете, что с вами?

-- То же самое, -- сказал Холмс.

-- Вот как! Вы узна?те симптомы?

-- Да, слишком хорошо.

-- Что ж, очень возможно. Холмс. Очень возможно, что это оно и есть. Если так, то дело ваше плохо. Бедный Виктор умер на четвертый день, а он был здоровый, молодой. Вам тогда показалось очень странным, что он в сердце Лондона заразился этой редкой азиатской болезнью, которую я к тому же специально изучаю. Удивительное совпадение, Холмс. Вы ловко это подметили, но не очень-то великодушно было утверждать, что здесь можно усмотреть причину и следствие.

-- Я знаю, что это ваших рук дело.

-- Ах вот как, вы знали? Но доказать вы ничего не могли. А хорошо ли это: сперва выдвигать против меня такие обвинения, а чуть сами оказались в беде, пресмыкаться передо мной, умоляя о помощи? Как это назвать? А?

Я услышал хриплое, затрудненное дыхание больного.

-- Дайте мне воды, -- прошептал он задыхаясь.

-- Скоро вам крышка, милейший. Но я не уйду, не поговорив с вами. Только поэтому я и подаю вам воду. Держите! Не расплескайте. Вот так. Вы понимаете, что я вам говорю?

Холмс застонал.

-- Помогите мне чем можно. Забудем прошлое... -- шептал он. -- Я выброшу из головы все это дело. Клянусь вам. Только вылечите меня, я все забуду.

-- Что забудете?

-- О смерти Виктора Сэведжа. Вы сейчас сознались в своем преступлении. Я это забуду.

-- Можете забывать или помнить, как вам будет угодно. Я не увижу вас среди свидетелей. Вы будете в другом месте, мой дорогой Холмс. Вы знаете, отчего умер мой племянник, ну и ладно. Сейчас речь не о нем, а о вас.

-- Да, да.

-- Ваш приятель, которого вы послали за мной -- не помню его имя,-- сказал, что вы заразились этой болезнью в Ист-Энде, у матросов.