Сержант взял собаку на короткий поводок и пошел к узкому проходу мимо двух понятых из числа работников студии, скромно стоящих в стороне.

Колапушин повернулся к трупу Троекурова, над которым колдовал судмедэксперт:

— А у вас что, Алексей Сергеевич, чем порадуете?

Немолодой судебно-медицинский эксперт, покряхтывая, с трудом распрямился и, сняв и бросив на пол резиновые перчатки, выключил лежащий в кармане диктофон, на который он всегда наговаривал то, что видел во время осмотра тела. Отлично помня наизусть форму протокола осмотра, он потом в спокойной обстановке просто переносил все записанное на пленке на чистый бланк.

— Ну, Арсений Петрович, мои радости, знаете ли, понятие весьма относительное. Судя по степени окоченения тела, смерть наступила от двух до пяти часов назад. Тут ведь по-разному бывает. Точнее я, может быть, смогу сказать только после замера ректальной температуры и проверки состояния трупных пятен. Но для этого труп необходимо частично раздеть. Вы мне дадите кого-нибудь в помощь?

— Ну конечно, Алексей Сергеевич, о чем разговор! А еще что-нибудь можете сейчас добавить?

— Хоть и не положено до результатов вскрытия делать какие-либо выводы, Арсений Петрович, но я уверен, что смерть наступила в результате огнестрельных ранений. Их было два — в грудь и в голову. Оба с близкого расстояния — видны характерные пояски осаднения на коже от пуль, копоть и следы несгоревшего пороха на одежде. В голову стреляли вообще в упор — отчетливо просматривается штанц-марка. Отпечаток большого диаметра — возможно, оружие было с глушителем. На это, кстати, указывают и другие признаки.