Насамом делекнязю ЮрийСеменовичубыло чем гордиться.Ведь железов здешнем миребыло стольдорого, чтоковать из негопечки былороскошью науровне прикуриванияот ассигнаций.Посему дажеимператорыи ханы в походахили разводилив шатрах костры,или ставилив палаткахжаровни. Додуматьсяотлить печьиз чугуна — этобыл настоящийпрорыв! Воттолько зрителькнязю Друцкомупопался неблагодарный.Для выходцаиз двадцатьпервого века«буржуйка»казалась такойже дешевкой,как обитателюшестнадцатоговека — шуба изгорностая.[1]

— Икак греет? —чтобы не показатьсязазнавшимсяневеждой,поинтересовалсяАндрей. — Думаю,раз стенкитонкие, то ведьостывать должнабыстро.

—Зато и согреваетсячуть не в минуту!— горячо парировалЮрий Семенович.— Коли углеймного нагорит,так без опаскив любой морозгреться можно.Не выпадут,пожара не устроят,жарко круглыйдень. Ну, а прогорят,так завсегдаеще подброситьможно…

Обэтом Зверевкак-то не подумал.По сравнениюс жаровней —и правда ведьгениально! Ачто остываетбыстро — всегдаможно использовать«автозагрузку»в виде дежурногохолопа. И Андрейуже искренневосхитился:

—Великолепно!Такую же хочу.

—Тебе-то зачем,Андрей Васильевич?— разлил винокнязь Друцкийи снял с блюдакрышку, подкоторой оказаласьуже нарезаннаязапеченнаятелятина. — Тыведь сани засобой не потащишь,ты верхом поскачешь.Эх, где она ныне,моя молодость…

—Нечто так частопутешествоватьприходится,Юрий Семенович?— Зверев селна сундук возлестола.

— Дауж покаталсяв последниегоды, АндрейВасильевич…— Друцкий опустилсяв накрытоенакидкой изрыси кресло,поднял бокал:— За встречу,да принесет