дня селянам положено полоть, косить, поливать, урожай, там, собирать, в конце концов.

Но уж никак не сидеть и прохлаждаться в трактире. А тут просто вся деревня собралась –

не протолкнуться. Все лавки были заняты, причем, плотненько так… Но на столах было

пусто. Не было даже обязательных кувшинов с вином, которое и за алкоголь-то в таких

местах не считается. Мужички о чем-то тихо вполголоса спорили и переругивались, но

едва только Осси сошла с лестницы и вступила в зал, как гул голосов сразу стих.

Повинуясь нервному жесту хозяина, трое сидящих в углу хуторян метнулись в сторону, освобождая жизненное и обеденное пространство для дамы. Неловким жестом, который, видимо, должен был изобразить почтительную учтивость, чернявый пригласил Осси за

стол, и тут же начал так старательно протирать его, будто от этого зависело не только его

благополучие, но и сама жизнь.

В воздухе, материализовавшись густой синей дымкой, висел густой терпкий запах табака, а еще пахло мужиками, и едой.

Леди Кай не спеша, с достоинством прошла к столу и так же с достоинством села, сняв с

плеча арбалет и демонстративно положив его рядом с собой на стол. Подготовившись, таким образом, к приему пищи она подняла глаза на хозяина.

– Перекусить бы что-нибудь…

– Да-да, сей миг устроим. Сейчас все будет. В лучшем, как говорится, виде, – затараторил

трактирщик и замахал руками, подзывая служанок. – Все готово – только вас дожидается.

С пару, горяченькое… Не знали мы, светлая госпожа, когда вы встанете, а так уж давно

все…

Трактирщика словно подменили. От вчерашней ленивой наглости не осталось ни тени, ни