воспоминаний. Сегодня он лебезил перед интессой, будто узнал про нее чего…
А может, и вправду узнал?
– Светлая госпожа, – трактирщик наклонился к столу и перешел на шепот, довольно, впрочем, громкий и сильно пахнущий чесноком. – С вами, эта… Староста наш…
поговорить…
Был ли то вопрос или просто констатация факта Осси так и не поняла, но на всякий
случай ответила:
– Что ж, давай. Поговорим.
Хозяин кивнул и с видимым облегчением засеменил к столику, за которым, по всей
видимости, староста и сидел. Нагнувшись к мужичку, в общем, ничем особо не
примечательному он что-то яростно зашипел ему в ухо, то и дело, поглядывая на Осси.
«Что скажешь?» – Обратилась интесса к Ходе.
«Терпение, моя светлая госпожа, – Хода иронии сдержать не смогла, а скорее – не
захотела. – Сейчас все узнаем».
Две испуганного вида служанки накрыли стол, что называется в мгновение ока. И не
успела Осси оторвать взгляд от встающего из-за дальнего столика тучного мужичка с
аккуратной рыжей бороденкой, в которой кое-где поблескивали седые волоски, как стол
ее уже просто ломился от еды.
Ничего особенного тут не было – обыкновенная деревенская пища, но пахла она вкусно, и
было ее много. На четверых – не меньше.
Пока Осси рассматривала свиной окорок, здоровенный ломоть оранжевого, уже
взопревшего с тепла сыра, запеченную в овощах рыбу, кусок вкусно пахнущей, но не
очень понятной дичи и полные до краев миски солений и всяких маринованных штучек, мужичок прошел через зал и теперь нерешительно топтался рядом.
Был он не старый, не очень высокий, но широкий и, причем, весьма. Не толстый, а сбитый
такой, коренастый. Чувствовалось, что на ногах он стоит крепко, цену себе и