
- Де лист од неї?
- Ось… тiльки свiтити тут не рука, щоб не побачили козаки: вулицями їздять…
- Правда…
- Вам треба з Ладинки кудись iнде податися, Євгене Петровичу.
Корецький замислився…
- Нiкуди, тiльки до Києва… Бо там найкраще можу притулитися… Чи тепер пiзно?
- Пiвнiч скоро.
- Поїзд уже пiшов. - Та вам тепер у город i не можна…
- Авжеж!.. Треба пройти на Горобейку, там сiсти… Верстов двадцять буде туди од нас?
- Та буде… Може трохи й бiльш… Дiйдете?
- Дiйду.
- Бо їхати воно помiтнiше…
- Авжеж… Я й на вранiшнiй поїзд не хочу, бо дуже помiтно буде…
- Пiдождете до вечiрнього?
- Еге. Тiльки не тут… Краще я пiду в лiс на пасiку твою.
- Еге, там безпечнiше…
- Переночую в куренi й день перебуду, а ввечерi йна машину.
- Зараз хочете йти?
- Та зараз… Тiльки ти, Петре, дай хоч свого картуза, а то я без нiчого…
- Я зараз…
Петро пiшов, а Корецький остався дожидатися в темнiй клунi. Певна рiч - на пасiцi буде йому найкраще. Бджоли Петро вiдтiля вже перевiз, нiхто туди тепер не прийде, а коли що, то й у лiсi заховатися можна… Од пасiки до станцiї Горобейки буде навiть ближче верстов на три…
Прийшов Петро, принiс картуза й свою чумарку. Чумарка прийшлась на Корецького саме добре, а картуза надiти було трудненько, бо голова болiла.
- А це попоїсти… Їжте!..
- Нi, це згодом… уже на пасiцi… та й iдучи можна… А тепер нема чого баритися: краще я швидше пiду.
- Ходiть - i я з вами.
- А тобi чого?
- Е, нi, - щоб я вже знав, що ви безпечно до катраги добилися… Там уже не так страшно, а по дорозi то хто його зна, як буде…
- То щоб i тобi впало,цього хочеш?
- Та нiчого не впаде… Пiду!..
- Ну, гаразд, - охiтнiше менi буде. Яром?
- Яром не так помiтно…
Вийшли з клунi, роззирнулись, - нiде нiкого не було видко. Пiшли знову городом, тодi вниз i побралися яром.
