16. Затем [оно] увело разум. Когда тот освободился от смерти, он стал луной. Выйдя за

пределы смерти, эта луна сияет. Поистине, это божество уводит от смерти того, кто знает

это.

17. Затем пением [оно] приобрело себе пищу, пригодную для еды. Ибо всякая пища, которая поедается, поедается жизненным дыханием. Здесь – его основа.

18. Эти боги сказали: "Поистине, всю эту пищу, сколько ее есть, ты приобрело себе

пением. Дай же и нам долю в этой пище". – [Оно ответило:] "Тогда войдите в меня". –

"Хорошо", – [сказали они] и со всех сторон вошли в него. Поэтому они насыщаются той

пищей, которую съедает [это дыхание]. Поистине, в того, кто знает это, таким же образом

входят его родичи, он становится поддержкой родичей, их главой, предводителем, поедателем пищи, владыкой. И если кто-нибудь из его людей пожелает противопоставить

себя знающему это, то он не сможет удовлетворить своих подчиненных. Но кто

покоряется ему и, следуя за ним, желает поддержать своих подчиненных, тот сможет

удовлетворить их.

19. Оно – Аясья Ангираса, ибо оно – сущность членов тела. Поистине, дыхание –

сущность членов тела, да, дыхание – сущность членов тела. Поэтому, из какого бы члена

тела ни вышло дыхание, тот член засыхает. Поистине, оно – сущность членов тела.

20. И оно также – Брихаспати: Ведь брихати есть речь, и оно – ее господин. Поэтому оно –

Брихаспати.

21. И оно также – Брахманаспати. Ведь Брахман есть речь, и оно – ее господин. Поэтому

оно – Брахманаспати.

22. И оно также – саман. Ведь саман есть речь. Это – "она" и "он"; отсюда имя его – саман.

И еще потому, что оно равно белому муравью, равно мошке, равно слону, равно этим трем

мирам, равно этой вселенной, – поэтому оно и саман. Кто знает так этот саман, тот