сегодняшнего дня.

Он даже не стал смотреть на очередное удивление найденного брата, а, быстро обогнув

капот, плюхнулся с ним рядом.

- Ну, а теперь хотя бы в общих чертах расскажи, что с тобой приключилось с тех пор, как

мы пожелали друг другу приятно провести каникулы, - негромко обратился Джим. -

Подробности можешь пока опустить, ими тебя ещё забодают братья.

- Да уж... - задумался Димка. - Много чего произошло. Тем летом отца экстренно перевели

в другую часть, забросили аж на Дальний Восток в Еврейскую автономную область. Я и

не подозревал раньше, что есть такая. Уж не знаю, сам ли он подсуетился или звёзды на

погонах так легли. Он мне не признался. Попали в какую-то глухомань. Дыра дырой. На

семейном совете предки мне сразу поставили условие, что после окончания школы я

волен делать то, что хочу. Жить с кем угодно и где угодно. Они не будут препятствовать.

Но до получения аттестата я должен забыть на время, что у меня вообще когда-то был в

жизни Джеймс. Отец прямо сказал, что если он узнает о моей связи с тобой, устроит так, что солдатня будет пиздить меня, пока не выбьет всю дурь из башки. Вот я и не писал, ждал аттестата...

Он на минуту задумался, пытаясь справиться с подступившими слезами, а потом

продолжил:

- Но, видно, на роду мне прописана кривая дорожка. В тот страшный год мы решили, что

после выпускного все полетим отдыхать в Крым. А потом я уеду сюда, к тётке, готовиться

и поступать в универ на юридический. Родаки спустя две недели должны были улететь

обратно на Дальний Восток. Так и сделали. Я, помню, сгорел тогда в Крыму на пляже в

пух и прах и заявился с облезлой красной рожей подавать документы в приёмную

комиссию. Стыдоба! Думал ещё до экзаменов махнуть в наш городок, встретиться, наконец, с тобой. А тут...

По щекам парнишки потекли слёзы, но вскоре он возобновил свой рассказ: