7

в свою сумку. В конце концов, он был ее собственным. Ну, скорее это она его сделала, хотя видимо в

закваску попало что–то постороннее, потому что Гораций был единственным сыром, который сам

охотился на мышей и, если не прибить его гвоздями, жрал и другие сыры тоже. Поэтому нет ничего

удивительного в том, что он легко сошелся с Нак Мак Фиглами9, которые назначили его почетным

членом своего клана. Он был одного с ними поля ягода.

Надеясь, что никто не заметит, Тиффани поднесла сумку ближе ко рту и произнесла:

– Разве так можно себя вести? Тебе не стыдно? – Сумка слегка вздрогнула, но ей отлично было

известно, что такое слово как «стыд» в словарь Горация не входит. Она опустила сумку, начала

потихоньку пробираться прочь из толпы и произнесла:

– Я знаю, что ты где–то здесь, Роб Всякограб.

Он тут же объявился у нее на плече. Она легко его учуяла. Несмотря на то, что они почти не

моются, если только не попадут под сильный ливень, все Нак Мак Фиглы всегда пахнут как слегка

пьяная картошка.

– Кельда хотела, чтоб я типа тебя наведал, – сказал вождь Фиглов. – Ты типа с две недели у нее

не бывашь, – продолжил он. – и я прикинул, мабудь она мается, не зачался ли с тобой какой крындец.

Ты так шибко работаешь и все такое.

Тиффани рыкнула, но про себя. В слух она ответила:

– Как мило с ее стороны. Вокруг всегда так много дел. Уверена, кельда знает. Что бы ты ни

делала, дел не убывает. И этому нет конца. Но не о чем беспокоиться. Со мной все в порядке. И, пожалуйста, не выводи Горация снова в свет, ты же знаешь – он очень впечатлительный.

– Ну, если на то пошло, на тряпке в вирьху намалевано, что все это устроение для людёв, а мы не