— Потерял?

— Ага.

Я вспомнил, как торопливо взбирался по лестнице, цепляясь за все, что попало. Точно, руки у меня были пустыми. А телефон в карман я так и не положил.

— Черт, я надеялась, что ты сфоткал того типа.

Я недоверчиво посмотрел на Джен.

— Не совсем. Я как-то больше думал о том, чтобы убежать.

— Ну конечно. Удрать было на первом месте. — Она ухмыльнулась. — Бегать — это в струю, значит, и удирать — тоже.

На моем лице изобразилось несогласие.

— Да ладно, Хантер. Ты ведь не против немного побегать?

— Я не против того, чтобы побегать. Но против, чтобы удирать, спасая свою жизнь. В следующий раз, когда соберемся вламываться, куда не положено, давай просто…

— Что? Сначала проголосуем?

Я глубоко вздохнул и постарался успокоиться под ритм покачивающейся на ходу машины.

— Ладно, замяли. — Потом из меня вырвался стон: — Ох, блин! А ведь я сделал снимок тех кроссовок.

— Блин! — согласилась она.

Мы помолчали, размышляя о спокойном, гармоничном совершенстве, которое нашло свое выражение в этой обуви.

— Они не могли быть такими классными, как это нам запомнилось, — буркнул я.

— Хорошая попытка утешиться. Но они такими были.

— Вот дерьмо!

Я снова проверил карманы. Пусто.

— Ни телефона, ни пары, ни Мэнди. Полный облом.

— Не совсем, Хантер.

Джен вытащила телефон, такой же, как мой, только другого цвета.

Ну конечно, телефон Мэнди! У нее была та же модель, что и у меня, только в красном прозрачном футляре. Она была первопринявшей, рьяно обзаводилась последними новинками, но при этом, как и я, держала навороченную трубку не только для понта, но и для бизнеса. Как раз вчера я отправил ей снимок шнурков Джен.

— Что ж, это уже кое-что.

Джен кивнула. Из чужого телефона можно много чего узнать.