Тео неуверенно улыбнулся. Он понимал, что Лоуэлл – не тот человек,с которым стоит делиться сведениями о великом открытии.

На заднем сиденье машины, среди книг, дисков, одежды, обуви,лежал – рядом с барахлившим «Уолкменом», которого следовало выбросить лет ещесто назад, видео камерой, велосипедным шлемом и глиняной кружкой с картинкой изкомикса «Дальняя сторона» – кейс, а в нем девять свитков. Они проделывали,наконец-то, последний отрезок их долгого пути. Несколько миль, отделяющих одинпригород Торонто от другого и свитки обретут покой в их новом доме.

Тео сгорал от нетерпения. Папирусы только что дырку в его кейсене прожигали. Они походили на тайный запас порнографических картинок, просмотркоторых ему приходилось раз за разом откладывать. Нет, в его влечении к свиткамничего извращенного не было, сравнение с порнухой это так… метафора… Метафораобещаний, которые папирусы неустанно нашептывали ему с заднего сиденья –обещаний того, что они собираются с ним сделать.

В подлинности свитков сомнений он не питал – в том, то есть,смысле, что их несомненно замуровали в барельеф именно тогда, когда онбыл изваян, то есть почти две тысячи лет назад. Замуровали герметично и это –вместе с непонятно каким консервантом, которым была пропитана овивавшая ихткань, – позволило папирусам сохраниться в превосходном состоянии: остатьсягибкими, крепкими, напрочь лишенными склонности обращаться в прах, присущей обычнодревним документам. Одно уж это их свойство делало свитки очень, оченьнеобычными. Как правило (не то, чтобы выражение «как правило» можно считатьприменимым к открытию свитков, которые протянули две тысячи лет, ну да ладно),такая находка порождала недолгую газетную шумиху, а затем никто о ней годами нислова не слышал, и все эти годы группа ученых и специалистов по сохранениюдревностей обсуждала наилучший способ извлечения хотя бы ошметков смысла изжалкой бумажной кашицы, – пока она окончательно не рассыпалась в пыль. Аобнаружение свитков столь древних, позволяющих просто-напросто развернуть их ипрочитать, как последний номер «Торонто Стар», – дело попросту неслыханное.