Покинув доммоей матери, я зарабатывал хлеб насущный так: был писцом, заполнявшим свиткипустыми словами пустых людей, кои почитали себя великими властителями, был разносчикомслухов и доносителем. Официальные звания мои выглядели иначе. Но сказанное мноюсейчас  правдиво описывает деяния мои.

Первая мояслужба была при дворе прокуратора Валерия Грата. Голова моя уподобляласьфонарю, горевшему гордостью от того, что я служу особе столь высокой. Япереводил самые ничтожные высказывания прокуратора с римского на язык простогонарода. Для высказываний более значительных у него имелись иные записчики. Тригода провел я за этим занятием. Столько же пользы было бы, если бы я приложилперо мое к потоку текущих по улице нечистот и начертал бы нечто на поверхностиих, изливающихся в сточную канаву. Однако я всегда жаждал подняться повыше.

Вот почти и все, что Тео удалось прочитать до сих пор,поскольку жизнь его заполняло совсем иное. Если не считать нескольких часов,которые он провел в самолетах, перелистывая потрепанные журналы и наблюдая затем, как одетые в форму девушки исполняют символические танцы, якобыобеспечивающие безопасность пассажиров, времени для размышлений у него не было.Добраться от музея до Багдадского аэропорта это оказалось серьезным испытанием –и не одним, а одним с половиной, – пропитанным высокооктановой тревогой,бывшей, судя по всему, основным внутренним продуктом Ирака. Чего только с Тео нислучалось – или почти случалось и, останься Мередит его подругой,рассказ об этом мог бы произвести на нее сильнейшее впечатление.  А то, чтопередряги, из которых он едва-едва выходил невредимым, были вполне рутинными, –