заурядными испытаниями человека,  которому хватило глупости полезть в Ирак именносейчас, а не особого рода опасностями, с коими сопряжена армейская служба, –лишь добавляло им бросавшей Тео в дрожь экзотичности. Он мог бы поведать о нихнебрежно, сдержанно, с добродушной иронией, тем же, быть может, тоном, какимфотограф, снимающий дикую природу, рассказывает о встречах с кровожаднымзверьем.

Ладно, хватит о Мередит. Теперь у него есть свитки, а они, благодаряскрытым в них возможностям, гораздо важнее для его жизни, чем какая-то баба.«Отношения» он может завести в любую минуту. А вот на открытие, изменяющее всютвою жизнь, натолкнуться далеко не так просто.

Некие высшие силы явно желали, чтобы свитки принадлежалиему, это, во всяком случае, сомнений не вызывало. В Багдадском аэропорту он, чувствуя,как пот заливает его подмышки, сдал чемодан при регистрации билета, решив, чтотащить свитки в ручном багаже не стоит. Поставить чемодан на движущуюся ленту,с которой он мог никогда не вернуться, было пыткой, однако Тео счел, что это нетак рискованно, как старания протащить папирусы на своем теле через контрольныйпункт службы безопасности. Просвечивают ли сданные при регистрации чемоданы напредмет обнаружения чего-нибудь подозрительного, он не знал, а чистой водыидиотизм стояния в очереди и ожидания, когда твой ручной багаж пронижутрентгеновскими лучами, а у самого у тебя отберут тюбик зубной пасты, почтизаставил его пожелать: пусть лучше просвечивают. Зачем, скажите на милость,унижать пожилую женщину, в потертой сумочке которой обнаружилась пилка дляногтей, если ничто не мешает террористу отправить набитую взрывчаткой сумку вгрузовой отсек самолета? А, ладно, черт с вами. Его чемодан никто нетронул.

Пятнадцать минут, которые он провел в Афинах, ожидая, когдачемодан выползет на багажную карусель, изнурили Тео почти так же, как пробежкапо горящим улицам Мосула. Однако высшие силы и тут позаботились о нем. Чемодан